Приветствую Вас Чужой RSS
Главная Главная страница


Регистрация Регистрация


Вход Вход
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 15 из 27«1213141516172627»
Туризм, отдых, путешествия » Сибирские экспедиции, путешествия, активный отдых. » Библиотека путешествий и приключений » Тропою испытаний. (Повести Федосеева Г.А.)
Тропою испытаний.
ЧулышманДата: Вторник, 22.09.2015, 07:54 | Сообщение # 211
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
Собаки дружно подвалили к заду верхнего зверя, а заметив нас, перешли в яростную атаку. Кучум в одно мгновенье оказался на спине медведя. Бойка, выпучив глаза и упираясь ногами в землю, тянула зубами зверя за мошонку. Тот дико взревел и кинулся на собак, но они успели отскочить. Медведь бросился за Кучумом, Василий Николаевич выстрелил...

Второй медведь тоже поднялся. Шатаясь и волоча правую заднюю ногу, он направился в чащу. Его голова была свернута набок, а передняя лопатка разорвана до кости. Но не успел он добраться до первого куста, как на него опять насел раненый медведь. Рев, лай и шум возни снова потрясли распадок.

Какое страшное зрелище — борьба медведей! Сколько в ней злобы! И какая дьявольская сила заключена в этих с виду неуклюжих зверях!

Прогремел еще выстрел. Медведь рухнул. Далеко в горах смолкло эхо. На затухающий закат давило иссиня-темное небо. Кучум, нахватав полный рот шерсти, тянул одного убитого зверя за ухо. Глаза медведя округлились, как бы выкатились из орбит и со страхом смотрели на нас. Бойка тешилась над другим зверем, но все еще с опаской поглядывала по сторонам.

Оба медведя оказались черной масти, с белыми галстуками на груди. Меньший по размеру был в очень хорошем "одеянии" и, вероятно, находился в расцвете своих звериных сил. Второй медведь заметно крупнее и намного старше. На его окровавленной шубе виднелись рубцы заживших ран, полученных в прежних схватках. Клыки на нижней челюсти оказались сломанными, когти — затуплены, правый глаз давно вытек. Это был очень старый медведь. Противник до нашего прихода успел нанести ему несколько смертельных ран, тогда как он, отбиваясь, смог лишь исцарапать живот и разорвать грудь своего врага.

Ни один зверь в тайге не доживает до такой глубокой старости, как медведь, и тогда его не минует участь слабого. В этом мы лишний раз убедились сегодня.

Шкуру и череп меньшего зверя мы решили взять для коллекции. Измерили его, затем я описал внешние приметы, а Василий Николаевич собрал пустые гильзы, разбросал их возле Убитых зверей, а рядом подвесил на ветке стланика свою нательную рубашку.

— Не каждый зверь рискнет подойти, почуяв запах пороха и человеческого пота, — сказал он, вздрагивая от холода и застегивая на груди телогрейку.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 22.09.2015, 07:54 | Сообщение # 212
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
Темная ночь убаюкала звуки. Уснул помолодевший лес.

Зверей сегодня не будем свежевать: нужно торопиться, ведь идти до табора далеко. Бедные собаки, они так намаялись, что даже не подходят к кишкам.

Теперь стало ясно, что следы медведей, которые встречались нам, шли именно сюда, к вершине Уюма.

Такое же явление мы наблюдали и в 1937 году недалеко от восточного побережья Байкала, в верховье реки Голонды (*Голонда — приток Турки). Находясь там на гольце в первой половине мая, мы обнаружили скопление кедровок и медведей на одном из участков. Причина оказалась очень простой. В предыдущий год на Баргузинских хребтах не было урожая стланиковой шишки, кроме того места, где мы вели геодезические работы. Можно представить себе, сколько птиц, грызунов, различных зверей стекалось туда осенью, поджидая, когда поспеют орехи. Но, к нашему удивлению, шишки на гольцах были нетронуты.

В тот неурожайный год на Голонде зима легла необычайно рано и стланик оказался под снегом. Весною же, с наступлением тепла, мы наблюдали, как ветки стланика, вырываясь из-под ослабшего снега, роняли дозревшие за зиму шишки. Этого-то и ждали птицы, грызуны, медведи, снова собравшиеся там полакомиться орехами.

То же происходило и здесь, на вершине Уюма.

В этой драке медведей меня и Василия Николаевича поразила их злоба и ненависть друг к другу.

Когда наблюдаешь медведя в неволе, всегда кажется, что в характере этого зверя есть и добродушные черты. Он не прочь поиграть, охотно попрошайничает, наивничает и как будто быстро привязывается к людям. Однако человеку никогда не удавалось окончательно приручить медведя. Это замкнутое животное — в действительности неукротимый зверь. Добродушным он бывает лишь в раннем детстве, но, как только покидает мать и уходит от братьев и сестер, становится непримиримым их врагом. С этого момента не существует в их отношениях добрых начал, все подчиняется хищническому инстинкту. Попадись медведю медвежата, он не упустит случая полакомиться ими, даже если ему придется испытать на себе страшную силу зубов и когтей медведицы. Повстречайся два медведя у добычи, на ягодной поляне — не разойтись им подобру-поздорову, в грозной схватке каждый из них будет защищать свое право на жизнь. Часто эти встречи заканчиваются смертельным исходом для одного из дерущихся, а то и для обоих. Сегодня мы были свидетелями такой схватки и всего лишь из-за кедровых орехов. И оба зверя стали нашей добычей...

Следующий день ушел у нас на отделку шкур и черепов.

К вечеру пришел Пресников с ребятами. В тот же день мы волоком стащили убитых зверей в соседний распадок, разделали их там и утром ушли с добычей к Лебедеву. С последнего отрога нам хорошо была видна отстроенная пирамида на большом гольце. Там еще копошились люди.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 22.09.2015, 07:57 | Сообщение # 213
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
IV. Мы покидаем гольцы. Волчий лай. У нас радость — родилась Майка!

Дни стоят теплые. В воздухе разлита весенняя прохлада. Величава и спокойна тайга, но это только кажущееся спокойствие: внутри каждого дерева, каждого кустика идет огромная работа. День и ночь корни всеми своими мочками сосут влагу из земли, обильно напоенной недавно стаявшим снегом. Уже распушились белоснежные барашки на тальниках, пожелтели сережки на ольхах, хотя корни лежат еще под снегом. На крошечных лужайках пока нет зелени, цветов, но и тут идет неутомимая деятельность. Хорошо в эти майские дни в тайге!

Подразделение Лебедева закончило работу на гольце, и тринадцатого мая мы свернули лагерь. Наш путь идет к Мае. Караван в двадцать нарт, груженных снаряжением и мясом, медленно пробирается сквозь замшелую лиственную тайгу. В долине уже почти не осталось снега. Под полозьями черная маристая земля да кочки с водой.

Олени идут натужно, горбя худые, покрытые свищами спины, вытягивая из-под лямок тонкие, облезлые шеи. Чаще и чаще слышится понукание каюров, но животные слабеют, и мы идем все медленнее.

Кое-как добираемся до Кунь-Манье. По широкой долине уже пронеслась весна, не оставив для нас ни одной полоски снега. Олени ложатся, не идут дальше. Делаем лабаз и откладываем половину груза. Но и с облегченными нартами уставшие животные еле-еле плетутся.

По пути еще сбросили часть груза. Оставляем с ним Лебедева со своими людьми и ослабленными оленями. Поздно вечером я с Василием Николаевичем добрел до табора наших проводников.

— Я же говорил, птица вон как далеко летает, а старое гнездо не забывает, — тепло встречает нас Улукиткан и подает поочередно всем свою маленькую руку. — Однако, неплохо съездили, — добавляет он, кивая головой в сторону нарты с медвежьими шкурами.

— Неплохо, — ответил Мищенко. — Чего не приходил? Мяса было много.

— Знаю, шкура без мяса не бывает, да все равно не пошел бы, далеко. Я тоже сохатого стрелял, большо-ой, шибко большой! Однако, не мой фарт: ружье плохо пулю бросало, ушел раненый зверь.

— Не отчаивайся, — успокоил я его. — Завтра будем пробираться к Мае — может, удача вернется к тебе.

— Это хорошо. Поедем новое место, там и корм свежий оленям, там и глазам и языку работа найдется, а тут место худой, все надоело, — ответил он и стал помогать распрягать оленей.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 22.09.2015, 07:58 | Сообщение # 214
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
Мы здороваемся с остальными жителями лагеря. Ставим палатки.

Над стоянкой раскрылатилась белая туча. От костра дым голубыми струями поднимается к макушкам елей. В природе покой, блаженство. Несмотря на поздний час, все еще чувствуется пряный запах хвои, обсохших мхов, маристой воды, смешанный с запахом уже прогретой почвы. Такие вечера бывают только весной в горах, когда надолго устанавливается хорошая погода.

Медленно вечерело. Засыпала старушка тайга, позолоченная закатом.

После ужина проводники угнали наших оленей в стадо за километр от стоянки. Мы решили пораньше лечь спать, чтобы успеть отдохнуть за короткую майскую ночь и рано утром тронуться в дальний путь. Я уже разделся. Вдруг снизу, из далекого левобережного распадка Кунь-Манье, донесся тягучий вой волка. К нему присоединились другие голоса; такая же отвратительная и пугающая песня расплылась по долине.

Мы с Василием Николаевичем вышли из палатки. Привязанные Бойка и Кучум всполошились и, навострив уши, напряженно прислушивались к наступившей тишине. Над рекой шумно пронеслась стая вспугнутых кем-то чирков. Кто-то непрошеным гостем ворвался в вечерний покой долины, и все настороженно притаилось. Мы долго стояли у затухающего костра, подавленные тоскливым воем голодной стаи.

— Вы слышите, кто-то ходит по берегу? Да и не один,— таинственно прошептал Василий Николаевич.

Собаки, натягивая поводки, визжали, пытаясь сорваться — для них, видимо, ничего загадочного не было в шорохе, что доносился снизу. Мы же с Василием Николаевичем в недоумении поглядывали то на собак, то друг на друга.

— Звери удирают от волков, — сказал я наугад.

— Нет, не звери, — возразил он. — Видите — дым вниз тянет? Они бы давно учуяли нас и свернули с реки: человека зверь больше, чем волка, боится. Кто-то другой ходит.

Шум стал слышаться яснее и ближе. Теперь четко отдавались чьи-то шаги. Я схватил винтовку и, выскочив на берег, затаился в кустах. С противоположной стороны реки простучали по гальке копыта, прошлепали через ключ, и все оборвалось, будто звери остановились.

Опять тишина, густая, недвижимая. Повеяло нежным весенним воздухом. Далеко позади затухала заря, сонно отражаясь в бегучей ряби воды. Лес наполнялся холодеющей темнотою.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 22.09.2015, 07:58 | Сообщение # 215
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
Я долго стоял, охваченный нетерпением. Но вот за рекой, из-за кустов, выткнулась голова оленя с огромными рогами. Мгновение — и ложа винтовки прилипла к плечу, в разрезе прицельной рамки мелькнула мушка... Но выстрел, сам не знаю почему, задержался на какую-то неуловимую долю секунды, и это предупредило страшную развязку: на спине оленя сидел человек. У меня по телу побежал холодок.

За первым оленем показался второй, тоже с седоком, а на третьем — последнем — лежал тяжелый вьюк. Шествие завершала ленивой рысцой неопределенной масти собака.

По тому, как сидели незнакомцы в седлах, по манере управлять посохом безошибочно можно было угадать в них эвенков. "Откуда они взялись? Куда держат путь? Почему с ними нет палатки, постелей, поток с дорожными вещами?" — подумал я, присматриваясь к седокам. Встретиться с людьми в этом огромном и пустынном крае почти невозможно. Вот почему появление незнакомцев озадачило меня.

Верховые подъехали к реке и о чем-то стали совещаться на своем языке.

— Улукитка-ан! Неживой, что ли? — крикнул один из них.

— Не кричи, он тут где-то должен быть, — сказал второй минутой позже.

Я вышел из засады.

— Переезжайте, тут мелко, — посоветовал я неожиданным гостям.

— Не утонем? А то придется тебе отвечать, — послышался скрипучий старческий голос.

— Если боитесь — езжайте повыше, там хороший брод. — И я направился к стоянке.

Прошумел под ногами оленей ворчливый перекат, снова простучали по гальке копыта, и вскоре незнакомцы тоже подъехали к стоянке.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 22.09.2015, 07:58 | Сообщение # 216
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
— Это страшно большой кобель! Не тронет? — пугливо посматривая на Кучума, спросил передний.

— Нет, не бойтесь!

— Тогда, будь другом, отпусти его, пусть он нашему кобелю сон разгонит: на ходу спит, пропастина! — И, обернувшись к реке, крикнул почти ласково: — Майто, где ты? Утонул, что ли?

Василий Николаевич подложил в огонь сухих дров, и вспыхнувшее пламя отбросило к лесу темноту. От реки оторвалась серая тень Майто, Это был старый пес, с морщинистой мордой, облезлыми боками, кривоногий. Он, даже не взглянув на взбудораженных собак, подошел к костру, бесцеремонно стряхнул со своей шубы прямо на нас воду и тут же улегся.

Старики подвели оленей к ближней ели, и, пока они управлялись с животными, я успел рассмотреть каждого из них. Один был низенький, живой и разговорчивый. Его сухощавое туловище, сгорбленное под тяжестью прожитых лет, обтягивала ветхая, в заплатах, дошка. Непропорционально большую в сравнении с туловищем голову прикрывали космы жестких черных, как смоль, волос. Крошечные же глаза старика сохранили что-то молодое, ястребиное, острое. С юношеской подвижностью он расседлал своего вьючного оленя и тут же стал помогать товарищу.

Второй был полной противоположностью первому. Большой, отяжелевший, мешковатый, кривой в плечах, он напоминал корявый пень. Да и лицо у него было какое-то деревянное, застывшее, с толстыми губами, обветренными досиня. Он отвечал на наши вопросы односложно, слабеньким, тоненьким голоском.

Когда старики подошли к костру, мы поздоровались и с минуту стояли молча, осматривая друг друга. Одеты они были по-эвенкийски: в дошках, унтах и сшитых из лосины штанах. На тонких ремешках, перекинутых через плечо, висели кожаные сумочки с патронами. У поясов болтались ножи. В их медлительных движениях, в холодноватом взгляде темных глаз таилось удивительное спокойствие, даже безразличие ко всему окружающему, словно они давно путешествуют вместе с нами и все здесь в лагере им знакомо до мелочей.

— Ну и лохматый кобель, что черт в зиму! — произнес низенький, все еще с опаской поглядывая на Кучума.

— Откуда и куда едете? — не выдержал я.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 22.09.2015, 07:58 | Сообщение # 217
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
— Мы пастухи Ироканского колхоза, с оленями тут по Мae кочуем. Приехали проведать старика, давно не встречали, шибко давно, — ответил он, приседая на корточки у костра и доставая трубку.

— Это вы про Улукиткана?

— Ну да... Не упусти он раненого зверя, мы бы так и думали, что старик давно ушел к предкам, а он, вишь, еще топчет землю.

— Неужели по раненому зверю догадались, что здесь находится Улукиткан? — удивился я.

— Узнали... — ответил тот равнодушно. — Тайга, друг, большая, однако от зрячего в ней не спрячешься.

— Но ведь зверя мог ранить любой из нас.

— И то правда. А этого стрелял Улукиткан. Ты думаешь, я обманываю?

Я вспомнил, что два дня назад старик действительно ранил сохатого.

— Вчера мы зверя убили, — продолжал старик. — Стали шкуру сдирать, видим — свежая рана. Кто, думаем, тут промышляет? Зачем так далеко приехал? Потом в мясе пулю нашли, хорошо осмотрели ее, думали: чья она? Такой пулей стреляет одноглазый старик с речки Топтокан, однако далеко он живет, за Учуром, не пройти ему сюда; там, на Топтокане, больше сохатых. После еще долго думали и вспомнили про Улукиткана, у него тоже были такие пули. Хочешь, посмотри — может, и ты узнаешь. — Гость, порывшись в карманах, подал мне угловатый кусок свинца.

Это была пуля от берданы, расплюснутая "букетом" при ударе о кость. Никаких особых примет на ней я не мог обнаружить.

— Не узнаешь?

— Нет, — ответил я. — Почему думаете, что она принадлежит Улукиткану? У вас тоже берданы и, наверное, такие же пули.

— Такие, да; однако, я свою хоть где найду. Разве не знаешь, что близнецы и те бывают разные? Ты хорошо смотри: пуля Улукиткана тоже от других пуль отличается, свой метка имеет. — И он толстым негнущимся пальцем стал набивать трубку табаком.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 22.09.2015, 07:58 | Сообщение # 218
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
Я снова внимательно осмотрел пулю и заметил слабый рисунок в уцелевшем углублении тыльной стороны пули, изображающий рог. Это, как оказалось, и было родовое клеймо Улукиткана.

— Что, угадал?.. То-то! Ну, а теперь послушай, что старик будет толмачить. Раньше каждый эвенк свой колып (*Колып — железная или медная форма для литья пуль) имел, пули лил с меткой, от этого и не было споров у охотников: чья пуля в звере, того и мясо. Понял? Так вот мы и узнали, что сохатого стрелял Улукиткан, вот и приехали проведать, спросить, какие новости у него, куда старая голова след тянет, и мясо привезли ему за пулю.

— А как же вы нашли нас?

Собеседник пронизал меня испытующим взглядом, как бы пытаясь разгадать, стоит ли вести со мною серьезный разговор.

— Разве не знаешь — где бы человек или зверь ни ходил, след от него не отстанет. От убитого сохатого пошли пятным следом, нашли место, где кормился он, где Улукиткан скрадывал его, — это совсем не трудно. Стали там смотреть след старика и тут только догадались, что он экспедицию привел сюда...

— Не понимаю, — перебил его Василий Николаевич. — По следу, что ли, догадались или как?

— Ну да... Что, не веришь? — спросил старик, прикуривая от уголька и окутывая себя дымом. — Его след ботинки делали, мы сразу не поверили, думали: может, это не Улукиткан ходил? Наши старые люди такую тяжелую обувь не таскают. Еще хорошо смотрели след, да, видно, не ошиблись. Улукиткан был. Потом думали: откуда старик взял ботинки? Сам не купит, в тайге не найдет. Кроме экспедиции, тут никто ему ботинки не даст. Теперь скажи, правильно я толмачу?

— Вот и не угадали! — воскликнул Василий Николаевич, подмигивая мне. — Ведь это я был там в ботинках и я стрелял сохатого из берданы Улукиткана.

Гости, словно по сговору, громко рассмеялись и долго не могли успокоиться. Низенький даже закашлялся и, глотая открытым ртом холодный воздух, отрицательно качал головою. Мы же совсем не понимали, что рассмешило стариков.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 22.09.2015, 07:58 | Сообщение # 219
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
— Хе!.. Ты думаешь, старики совсем слепой стали, твой ботинки от Улукитканова не разберут!

— Да как же можно, если они совершенно одинаковые и по размеру и по форме! Значит, и след у них будет похож один на другой, как две капли воды.

— Однако, угадали: не ты ходил на охоту, а он. Только слепой мог не заметить. Ты должен знать, что эвенки не любят тяжелый вещи таскать: нож обязательно тонкий делают, котел легкий, ружье короткий. Когда мы хорошо смотрели след ботинка, увидели: край подошвы на них кругом срезан ножом. Это мог сделать только эвенк, чтобы легче были ботинки, а ты резать свои не будешь. Глаза человека должны все видеть, а ум объяснить. Слепому худо ходить по тайге.

"Какая изумительная наблюдательность!" — подумал я, все еще с любопытством рассматривая стариков.

— Куда спрятался Улукиткан? Однако, гостей не хочет встречать? — спросил низенький, окинув коротким взглядом лагерь.

— Все наши проводники пошли стадо посмотреть, — пояснил я. — Они должны были уже вернуться, но, видимо, задержатся. Волки появились. Слышали, полчаса тому назад внизу выли?

Старики таинственно переглянулись, но и тени тревоги не отразилось на их лицах.

— Волки худо, — сказал маленький, сочувственно качая головой. — Однако, Улукиткан должен догадаться, что гости приехали, и прийти.

— Он видел, когда вы ехали? — спросил я.

— Нет.

— А как же он узнает?

— Если старик не оглох — без глаз догадается, что мы приехали.

— Не понимаю. Как можно, не видя, догадаться? Может быть, он знал, что вы где-то близко кочуете с оленями и непременно придете проведать?



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 22.09.2015, 07:59 | Сообщение # 220
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
— Нет, Улукиткан не знал, иначе приехал бы сам первым к нам. Не так много стариков осталось в тайге, чтобы не заехать, — сказал опять маленький, и его дочерна обветренное лицо подернулось легкой грустью. Подсунув в огонь головешку, он продолжал: — Проживи и ты тут столько, сколько он, тоже догадался бы, что гости приехали. Мать дает жизнь, а годы — опыт.

Василий Николаевич расшевелил костер, повесил чайник и стал готовить ужин приезжим. Я же, не в силах сдержать любопытства, решил разыскать Улукиткана, чтобы, прежде чем старик придет в лагерь, узнать, догадался ли он действительно о приезде давнишних приятелей. У меня не было оснований не верить этому низенькому, очень разговорчивому гостю, и в то Же время такая догадка казалась невероятной.

В лесу было просторно, глухо. На вершинах гор давно померкли поздние следы заката. Похолодевшую землю прикрыла молчаливая ночь. Иду почти на ощупь. С трудом различаю валежник, пни.

Но вот из глубины старой, замшелой тайги доносится протяжный гул, какой часто приходится слышать ночью в лесу среди глубокой тишины.

И мне вдруг почудилось, будто тайга, подслушав наш разговор со стариками, вспоминает о чем-то давно минувшем. Я останавливаюсь, гул обрывается. До слуха доносится шорох, а затем и шаги. Иду на звук.

— Однако, ты за мною идешь? — встретил меня Улукиткан.

— Да. Слышал, волки внизу выли? — сказал я, пытаясь отвлечь старика от истинной причины моего появления.

Старик добродушно рассмеялся, как смеются взрослые над наивной шуткой детей, и мне вдруг стало неловко, хоть я и не понял, над чем он смеется.

— Лучше скажи, что налим на тебя лаял, скорее поверю, — произнес он, успокоившись.

— Да ты что, Улукиткан, почему сомневаешься? Ей-богу, сам слышал, и не один выл, а стая.

Лицо старика вдруг стало серьезным. Он укоризненно покачал головой.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 22.09.2015, 07:59 | Сообщение # 221
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
— Давно тайга ходишь, а не знаешь, что это время в лесу волки не воют.

— Но ведь не я один, все слышали, почему же ты не веришь?

— Пошто не верю? Сам тоже слышал, только это не волки выли, а человек. Разве на стоянку никто не приходил?

— Приехали двое стариков.

— Э-э, значит, правда моя! — воскликнул обрадованный Улукиткан. — Это старый Осикта (*Осикта — коготь) приехал. Он шибко мастер выть, хотел меня обмануть, да напрасно — его песню я хорошо знаю, не забыл. Другой люди так петь не могут.

— А какой он из себя, ты помнишь? — спросил я, испытывая старика.

— Маленький, как мышь, узенький, нос острый, что шило, везде лезет, язык на месте долго не лежит.

Это было подмечено так точно, что мне больше ничего не оставалось, как подивиться всему тому, чему я был свидетелем в этот вечер, и покорно следовать за стариком, думая о его огромном житейском опыте. Эти старики научились постигать природу вещей, событий, и в этом их величайшая мудрость. Прожив всю свою жизнь в суровой тайге, как никто другой, они знают, что на земле все существует во взаимной связи и что природа открывает свои тайны лишь тем, кто понимает ее. А понимать — это значит уметь бороться с нею.

— Кого другого притащил Осикта? — спросил Улукиткан.

— Старика. Он тоже пастух Ироканского колхоза.

— Однако, Тешка. Толстый, что старый пень, и смирный, как заезженный олень?

— Его имени я не знаю, но, видимо, он. Очень молчаливый старик. Они убили раненного тобою сохатого, по пуле догадались, что ты здесь, приехали проведать и привезли мясо за пулю.

— Хорошо, что старики не забывают наших обычаев, не все раньше было худо, — ответил Улукиткан, но не спросил, как они нашли нас.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 22.09.2015, 07:59 | Сообщение # 222
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
Видимо, это ему было так же ясно, как и то, что за ночью последует день.

Улукиткан шагает впереди, ощупывает посохом проход меж стволов сонливых лиственниц. Над тайгой распласталась грозная туча. Темень, черная и холодная, сгустилась в кустах. Где-то позади, у подножия сопки, надоедливо гудит козодой.

Но вот сквозь тьму блеснул луч света, показались палатки, залаяли собаки. Пахнуло распаренным медвежьим мясом.

Услышав наши шаги, старики поднялись с насиженных мест и, всматриваясь в темноту, замерли. С какой точностью обрисовал их Улукиткан! Осикта стоял боком. Он был именно узеньким, а в профиле продолговатого лица с выдвинутыми вперед челюстями было что-то мышиное. Второй старик, толстяк Тешка, высунувшись вперед, стоял сгорбленный, опираясь руками о согнутые колени. В этой позе он был похож на старую копалуху.

Налетевший ветерок взбудоражил костер, бросил во тьму сноп искристых звезд. Толстяк, прищурив глаза, с птичьим любопытством взглянул на подошедшего приятеля, и от скупой старческой улыбки округлилось его плоское лицо, черной дырой распахнулся рот.

— Здорово, Улукиткан! — сказал он. — Дай руку... Вот так... Теперь я верю, ты жив. Все бегаешь, прячешься от смерти? Она везде найдет.

— Бегучего не сразу догонит, — ответил тот и, повернувшись к Осикте, поймал на себе его хитрый, притаившийся взгляд.

— Подожди, Тешка, не обмануться бы, — сказал узенький. — Надо хорошо разобраться — может, это не Улукиткан.

И он, щуря глаза и комично вытягивая шею, стал осматривать нашего старика, мял руками молескиновые штаны на нем, заглядывал под телогрейку; приседая на корточки, долго Разглядывал ботинки, всему удивлялся. В его сжатых губах, на кончике жиденькой бороденки, во взгляде затаилась шутка.

Улукиткан же стоял, как па смотринах, сдерживая улыбку.

Но вот Осикта стащил с него шапку и, увидев остриженную голову, ахнул, фыркнул, ткнул пальцем в живот и продолжал звуками выражать свое удивление.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 22.09.2015, 07:59 | Сообщение # 223
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
— Ей-богу, Тешка, ты угадал, это он! Смотри, голову опалил, залез в одежду лючи. Только Улукиткан может так хитро спрятаться от смерти! А мы с тобой не догадались, что старый сохатый даже не линяет.

— И то правда, — ответил толстяк, переступая с ноги на ногу, как гусь во сне. — Если он придет в таком виде к прадедам, перепугает там всех, после и нас с тобой не пустят туда... Что ты, Улукиткан, на это скажешь?

— После меня, верно, вас могут не пустить, — ответил тот. — Так уж я лучше тут маленько подожду, а вы оба отправляйтесь вперед к дедам.

— Э-э-э!.. — в один голос завопили те. — У нас еще тут много дел: не все звезды сосчитали, не все видели, не везде кочевали. К тому же добыли большого сохатого. Как ты думаешь, надо же время, чтобы мясо пережевать? — сказал узенький.

— Мясо оставьте нам, ангадя-ми (*Ангадя-ми — поминки по умершему) вам сделаем. — И Улукиткан, не выдержав, обнял Осикту, крепко прижал к себе, долго хлопал загрубелой ладонью по его костлявой спине и что-то ласково говорил.

В лагерь вернулись и остальные проводники. Они поочередно пожали руки старикам, не выразив при этом удивления. Значит, и они по волчьему вою догадались о приезде гостей. После приветствия все расселись полукругом возле костра, достали трубки с длинными чубуками, закурили. Заработали языки, заплелся дым толстой косой и поднялся в темную ночь, к вершинам.

Узенький сидел в середине полукруга, затолкав под себя ступни согнутых калачиком ног. Его лицо, временами освещенное скупыми бликами костра, стало строгим, а голос звучал печально, как одинокий крик лебедя в тундре. Вспоминая о чем-то давно прошедшем, он озабоченно мял бороденку, чертил ножом притоптанную землю возле себя и тыкал в темноту пальцем. Все внимательно слушали Осикту. Видно, было о чем вспоминать старику.

За разговорами не заметили, как наступила полночь, пеплом подернуло рубиновую россыпь костра, и над рассказчиком и над лагерем сомкнулась тьма.

Забравшись поглубже в спальный мешок, я пытался уснуть, но в голове занозой застряли события дня: и волчий вой, и угловатый кусок свинца, и появление стариков, и их рассказы. Мною вдруг овладело странное чувство: я был рад встрече с этими древними старцами, и в то же время мне было грустно оттого, что с их смертью бесследно исчезнут обычаи кочевников-эвенков, закроются страницы лесной книги, написанной о снежных бурях, о длинных тропах, бурных реках, звериных следах, о человеческой мудрости Книги тайн природы, которую могли так хорошо читать старики эвенки...



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 22.09.2015, 07:59 | Сообщение # 224
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
За палаткой последний раз вспыхнул и погас костер. Умолкли голоса. В притаившейся ночи спала настороженно-чутко тайга. Где-то далеко в стаде жалобно стонал колокольчик.

— Ну и задали мне задачу старики! — мямлит, как будто спросонок, Василий Николаевич, шарит руками в потемках и натягивает штаны, сапоги.

— Ты куда собрался? — спросил я его.

— Не могу уснуть. Сомнение зародилось — хочу проверить, — буркнул он, распахивая вход.

В палатку ворвалась струя холодного воздуха. Ветерок шутя перебирал вершины старых елей. Всходила луна. На небе, на земле было пустынно.

Василий Николаевич вскоре вернулся. Он зажег спичку и показал мне ботинок Улукиткана.

— Посмотрите, подошва на полранта срезана ножом. Вот они, старики, — истинные академики! Все видят насквозь!

— А ты разве сомневался?

— Теперь нет. — И он, забравшись в постель, еще долго ворочался.

Когда я проснулся, утро точило бледным рассветом восток. Тайга пустовала без ветра, без птичьих песен. Природа еще дремала в сладостных грезах и пробуждалась долго, нехотя. Старики уже оседлали оленей, готовились покинуть наш лагерь. Осикта и Тешка прощались с Улукитканом молча. В глазах у всех печаль. В голове думы: кто знает, сойдутся ли их тропы на последнем, коротком отрезке жизни? Встретятся ли они еще когда-нибудь в этой тайге?

Улукиткан меняется трубками с узеньким Осиктой и ножами с толстяком Тешкой.

— Тебе счастье — Улукиткан, береги старика! Таких зрячих уже нет больше и не будет, — сказал, прощаясь со мною, Тешка. — Теперь ты скажи, что нам желаешь в дорогу, и надо ехать: стадо может далеко уйти.

— Желаю до дому благополучно докочевать, здоровья, спокойной, тихой жизни в своем селении, — ответил я. — Отогрейте себе место в колхозе и живите без забот и хлопот, как другие старики. В колхозе, наверно, есть кому сменить вас?

Гости недовольно переглянулись и, отвернувшись, молча стали смотреть, как огонь пожирает головешки.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 22.09.2015, 07:59 | Сообщение # 225
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
— Люди есть, да не все теперь тайгу знают, — ответил Осикта после раздумья. — Совсем другой школа учатся, картошку от лука отличают, да они тут не растут, а след волка от собачьего не разбирают, блудят в лесу, время не знают, когда кто родится, где живет. Как можно доверить слепому колхозное стадо? А нам привычно... Ты говоришь — надо согреть место. Зачем? Не пристала старикам сидячая жизнь, лучше тяжелая котомка и длинная дорога.

Мы распрощались. Гости перебрели Кунь-Манье и скрылись за темной стеной берегового леса. Следом за ними ленивой рысцой бежал Майто. Через несколько минут после того, как смолкли шаги оленей по гальке, донесся вой волка. Насторожилась тайга, всполошились собаки. Мы переглянулись с Улукитканом, и многозначительная улыбка смыла с лица старика грусть разлуки.

Лагерь еще спал. Я только забрался под полог, как ко мне заглянул Улукиткан. Он поманил меня пальцем.

— Сонгачан (*Сонгачан — теленок) родился, иди смотри. Бальдымакта всегда приносит счастье, — сказал он таинственно.

Я вылез из палатки. Олени окружили лагерь. Одни из них лежали на утоптанной земле и лениво пережевывали корм, другие тут же бродили в поисках солонцов. Под старой елью стояла самка, единственная в стаде, а рядом с нею — худенький и очень маленький теленок. Едва родившись, он первым долгом испробовал работу своих легких, обнюхал воздух и, вероятно, удивился, сколько в нем разных запахов. Затем встал кривыми, неустойчивыми ножками на землю и черными влажными глазами начал осматривать окружающий его мир. Все тут было для него интересным: и палатки, и лес, и солнце, и птичьи песни, и забавный ручеек, и мы с Улукитканом.

"Бе-ек!" — вырвалось у него от удивления.

Ему в ответ нежно промычала мать, и тут только новорожденный вспомнил о голоде. Шатаясь и неуклюже переставляя ноги, он подошел к матери, стал тыкать влажной мордочкой в живот, ища соски. Делал он это так уверенно и настойчиво, словно не впервые. Наконец-то нашел их, обрадовался, задергал хвостиком, начал бить крошечными ножками о мерзлую землю, а молоко стекало по его губам.

Через пять минут теленок улегся возле матери и погрузился в свой первый сон. Мать, с опаской поглядывая по сторонам, стала зализывать пушистую шерсть на его спине. Мы с Улукитканом отошли к костру.



Мир скучен для скучных людей.
 
Туризм, отдых, путешествия » Сибирские экспедиции, путешествия, активный отдых. » Библиотека путешествий и приключений » Тропою испытаний. (Повести Федосеева Г.А.)
Страница 15 из 27«1213141516172627»
Поиск:


Портал Сибирские экспедиции © 2017Используются технологии uCoz
   

Copyright ©2009-2017 . Все права защищены. Использование авторских материалов сайта без ссылки на источник и разрешения правообладателя ЗАПРЕЩЕНО

        Экстремальный портал VVV.RU Яндекс цитирования 4x4info - Мир полного привода ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU Каталог Ресурсов Интернет Рейтинг автосайтов на Drom.ru Top 100 Туристический рейтинг.  /> Яндекс.Метрика