Приветствую Вас Чужой RSS
Главная Главная страница


Регистрация Регистрация


Вход Вход
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 7 из 18«12567891718»
Туризм, отдых, путешествия » Сибирские экспедиции, путешествия, активный отдых. » Библиотека путешествий и приключений » Злой дух ямбуя! (Повести Федосеева Г.А.)
Злой дух ямбуя!
ЧулышманДата: Вторник, 02.06.2015, 07:20 | Сообщение # 91
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
Нам не удалось проникнуть в другую тайну, которая не меньше, чем пропажа пестрого щенка, поразила нас: какое чувство побудило Нурку украсть у Чирвы ее единственного щенка?

Прошел год. Разобрали рыжих, повзрослевших Нуркиных щенят полевые подразделения. Но, как ни странно, Нурка продолжала ревностно опекать пестрого кобелька — Загрю. Рос он на удивление быстро и в его экстерьере все отчетливее проступали черты сибирской лайки. Но чем статнее становился, тем больше глупел. Рос неласковым, ленивым. Мы бы сразу избавились от такой собаки — ни к чему в тайге лодырь! — но у нее оказался еще один покровитель — дед Тихон. Старик был убежден, что у Загри еще не кончился щенячий возраст, что все это пройдет, и не хотел расставаться с ним.

Собаки в экспедиции несут тяжелый труд. Невозможно представить нашу работу без этих умных, выносливых животных. На собачьих упряжках мы перебрасывали грузы, пересекали огромные пространства тундры и тайги, а в трудные времена, когда над лагерем нависала угроза голода, их освобождали от лямок, и собаки помогали нам охотиться, добывать лосей, медведей, сокжоев.

Время шло, а Загря все еще не выходил из щенячьего возраста. Мы же в конце концов смирились с его присутствием, с его удивительной ленью. Но когда мы хотели похвалиться своими породистыми собаками, показывали За-грю. Это было единственным утешением за долгое терпение к нему.

Помню, осенью мы пробирались с караваном груженых оленей по старой гари вдоль речки Ытымка. С нами были собаки Нурка и Качи. Загря в счет не шел, хотя и сопровождал нас. К концу дня идущий впереди проводник наткнулся в осиннике на свежую жировку сохатых. Это было кстати, у нас давно не было мяса, к тому же оставалась еще не использованной одна лицензия (*Лицензия — разрешение охотинспекции на отстрел зверя). Мы отпустили собак, а сами свернули к реке и там решили заночевать. Еще не успели развьючить оленей, как до нас донесся лай Нурки, а затем и Качи. Собаки держали зверя.

Лай разгоряченных псов разносился по тайге звонким дуэтом, то сливался с треском сухостоя, то стихал в минутной передышке, чтобы возникнуть с новой, еще большей силой.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 02.06.2015, 07:20 | Сообщение # 92
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
Я схватил карабин и бросился на лай.

Пробежал болото, впереди глухая стена ельника. За ним злобный, непрерывный, захлебывающийся лай. В голосе Нурки слышалась рыдающая нотка — зверь вот-вот прорвется и уйдет. Я выскочил за перелесок с подветренной к зверю стороны.

Старый сохатый стоял в мелком осиннике, погрузив глубоко в податливую землю ноги и низко опустив тяжелую голову с могучими рогами. Он отбивался от собак. Из открытого рта вместе с горячим дыханием вырывался угрожающий стон, глаза кровенились от злобы. А Нурка и Качи отчаянно наседали, наскакивая на зверя спереди.

Сохатый вдруг рванулся вперед, подминая под себя не успевшего отскочить Качи, и хотел поддеть рогами Нурку. Но собака вовремя увернулась, отпрыгнула в сторону, упала, но мигом вскочила и, обезумевшая, пренебрегая опасностью, огромным прыжком оседлала зверя.

Сохатый вздыбил, взревел, стряхнул со спины рассвирепевшую собаку и, широко разметав ноги, кинулся к болоту.

Тут уж было не до стрельбы. Я бросился к Качи, поднял его на руки. Он умирал, раздавленный зверем.

А неподалеку спокойно лежал Загря, не обращая внимания на схватку. Он озабоченно искал в своей лохматой шубе блох. В этот момент я готов был пустить в него пулю, и не знаю, что удержало меня. Помоги он собакам, мы бы не потеряли Качи, великолепного рабочего пса.

И все же Загря продолжал оставаться с нами. Мы терпели его присутствие как наказание за какие-то, не совершенные нами, проступки.

Когда Загре исполнилось два года, кобель, будто назло всем нам, стал чертовски великолепен! Он уже достиг предельного роста. Все в нем: уши, ноги, корпус, голова — было удивительно пропорционально. Самый великий знаток не смог бы обнаружить в его экстерьере ни малейшего изъяна. Но в упряжке он по-прежнему не ходил и по зверю не работал.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 02.06.2015, 07:20 | Сообщение # 93
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
В тот год весною мы шли с двумя собачьими упряжками к перевалу через Секстантский хребет. В тайге была распутица. Передвигались только ранними утрами, пока держался наст. Загря плелся, как обычно, вслед за караваном.

Мы уже находились близко у цели, как на глаза попался свежий след крупного медведя. Он, видимо, только что вышел из берлоги и направился на солнечные склоны гор. Пустили по следу Нурку и лучшего медвежатника Турпана. Наст еще выдерживал собак, и им легко было настичь зверя. Мы с проводником бежали за ними на лыжах. Загря был с нами.

Собаки настигли медведя в соседнем логу. Тот пытался избавиться от них бегством. Но тут Турпан подвалил справа и, изловчившись, на всем скаку рванул зверя за "галифе". Медведь взревел и бросился за ним, а Нурка только этого и ждала, припала к нему слева и больно хватила зубами за зад. Он погнался за ней. Этим воспользовался Турпан... Так собаки, то справа, то слева, до крови расчесали ему "галифе". Медведь остановился, стал обороняться. Нурка и Турпан быстро изменили тактику, подступили к нему спереди...

В таком положении мы и застали их на дне пологого ложка. Лай собак, приглушенный стон зверя позволили нам незамеченными подкрасться поближе. Недалеко от нападающих собак невозмутимо лежал на снегу Загря. Такое равнодушие я уже больше не мог терпеть и твердо решил отделаться от этого бездельника. Но сначала надо было покончить с медведем.

Прогремел сухой, короткий выстрел. Зверь упал, вскочил, кинул в нашу сторону обезумевший взгляд, рванулся вниз по ложку и всей своей огромной тушей накрыл не успевшего отскочить Загрю... Медведь лежал на снегу черным комком, раскинув бездействующие лапы и засадив глубоко в снег лабастую морду. Из-под него с жалобным стоном выбрался Загря. Но, выбравшись, не убежал. Нет. Он уставился в упор на мертвого медведя.

С ним произошло что-то невероятное: какая-то сила заставила его преодолеть инертность, пробудила врожденный инстинкт зверовой лайки.

Загря рвал на боках, на загривке медведя шерсть, рычал, давился от ярости и, окончательно вызверившись, вдруг завыл, задрав высоко морду...



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 02.06.2015, 07:20 | Сообщение # 94
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
На второй день к полудню мы выбрались на верх безыменного отрога и там расположились лагерем. Собачьи упряжки вернулись за медвежьим мясом, но Загря с ними не пошел.

Мне нужно было подняться на одну вершину, осмотреть горизонт и определить наивысшую точку хребта. Я шел не торопясь по водоразделу, приминая лыжами хрустящий снег. Видимая с отрога равнина уходила в дымчатую мглу и там, в бесконечности, теряла свои очертания. Горы поднимались над ней высоченными гольцами. На них всюду следы давнишних разрушений: цирки, провалы, одинокие останцы и каменистые ребра, точно обручи, опоясывающие хребет сверху до самого подножья.

Уже вечерело. Освещенная закатом, засыпала уставшая земля. Замирали лесные звуки. И вдруг где-то далеко-далеко точно ударили в бубен. Я остановился. Звук зачастил.

Что бы это значило? Неужели лает Загря?! Ну конечно, он, больше некому!

Свернул на звук. Понесся вниз по скалистому обрыву. Оттуда все яснее доносился лай.

Ниже рваные уступы скал. Схожу с лыж, осторожно спускаюсь по россыпи. Лай все громче...

Иду осторожно вдоль каменной стены по карнизу, выглядываю из-за уступа. Где-то близко зверь. Загря мечется метрах в пятидесяти под скалою, разгоряченный, злой. Морда поднята кверху. Но мне не видно, кто бы это мог быть? Спускаюсь ниже. Бешено бьется сердце, терзаюсь любопытством. Но вот сделан последний шаг к обрыву, я закрепился, чуточку высунул голову — и буквально застыл: на одном из остроконечных шпилей соседней скалы стоял снежный баран — белобородый круторог, житель безмолвных северных гор. Собрав на крошечном выступе, не больше чем в ладонь, все четыре ноги и опустив тяжелую голову, он следил за Загрей. Спокойный, уверенный в своей недосягаемости, круторог казался каменным изваянием.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 02.06.2015, 07:21 | Сообщение # 95
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
Одно мгновенье — и баран, обнаружив человека, затяжным прыжком перебросил себя на соседний уступ, пугливо скакнул влево, еще и еще и, чудом удержавшись над обрывом, исчез из глаз, оставив лишь грохот камней.

Вот тут мы с Загрей помирились и признали друг друга.

Он все больше и больше привязывался ко мне,

Ни на одну из наших собак не был он похож. К упряжке нам его так и не удалось приучить — слишком он был гордым. С собаками не дружил, на зверя ходил в одиночку, и никогда на нем не было ран от схваток с противником.

Страстью кобеля были медведи. В схватке с этим сильным зверем смелости Загри позавидовал бы африканский дикий буйвол.

Трудно сказать, кто привил ему эти ценные качества медвежатника. От Чирвы он наследовал красоту и силу, а Нурка, видимо, привила ему эту страсть зверовой лайки. Но многое он приобрел сам, работая со зверем в одиночку.

Судите сами.

Мы исследовали Прибрежный хребет у берегов Охотского моря. Лето по условиям погоды было трудное, работа задерживалась, и экспедицию захватила зима. Продовольственные запасы истощились. Населенных мест поблизости не было. Снежные бураны не подпускали к нам самолеты. Надо было любой ценой продержаться еще месяца полтора, чтобы закончить работу. Решили заняться охотой.

Нашим проводником был местный эвенк, хороший охотник Илько. С ним мы и отправились промышлять зверя.

Места там низкие, заболоченные, покрытые старыми гарями. С нами было три зверовые лайки; Нурка, Буска и Загря. Собаки бежали молча. Вокруг никаких следов. Вдруг далеко-далеко, левее темной полосы сыролесья, что-то загремело, точно гроза ударила по - сухой, звонкой лесине. Потом там же будто вскрикнул кто-то. Залаяла Нурка, а затем и Буска.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 02.06.2015, 07:21 | Сообщение # 96
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
Грохотом падающих деревьев всколыхнулась гарь. Шум возрастал, надвигался на нас все громче, яснее. Казалось, огромное стадо слонов бежало через гарь, сбивая и ломая по пути деревья.

Мы выбрались к просвету, поднялись на ствол упавшей лиственницы и увидели потрясающее зрелище. Черный зверь — сохатый, огромный и длинный, ломился через гарь. Он прошел мимо нас метрах в трехстах. Мы и не подумали стрелять — с такой быстротой сохатый бежал по лесному завалу. Могучими рогами он рушил сухостой, грудью наскакивал на пни, на сучья, ломал валежник, и треск падающих деревьев напоминал беспорядочную пальбу из пушек. Дикий страх ослепил зверя ибезжалостно гнал напролом через гарь.

— Худой место пошел зверь, — хмуря брови, сказал проводник Илько. — Он уже встречался с собаками и знает пулю — иначе не бежал бы как бешеный.

— Ты думаешь, по нему уже стреляли? — спросил я.

— Стреляли, — повторил он убежденно. — Может, ранен был, да ушел. Теперь боится собак, вот и бежит.

— Что же делать будем?

Илько посмотрел на меня удивленно.

— Разве можно собак бросить, когда они у зверя?

В этот момент появился Загря. Кобель не пошел за зверем вместе с собаками, он никогда не работал даже с Нуркой, к которой был очень привязан.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 02.06.2015, 07:21 | Сообщение # 97
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
Весь день до полночи мы шли по следам зверя, представляя по отпечаткам на снегу картину его схватки с собаками. Сохатый отчаянно отбивался от преследователей и уходил в глубину тайги все дальше от нашей стоянки. Мы решили прекратить бесполезную погоню и только развели костер для ночевки, как заявились Нурка и Буска. Вид у них был ужасный: хвосты повисли, уши упали, из открытых ртов свисали языки. Подбежав к нам, они упали на снег в полном изнеможении. Потеряв надежду остановить сохатого, они вернулись своим следом.

А где же Загря? Его нигде не было видно.

Окликнул собаку раз, другой. Значит, как всегда, один убежал догонять зверя. Трудно было поверить, что ему одному удастся сделать то, чего не сделали Нурка и Буска. Но и не было случая, чтобы от него уходил зверь, даже если для этого требовались не одни сутки.

Илько расчистил ногами под собою снег, стащил с головы беличью ушанку, припал ухом к земле, долго слушал.

А я следил за ним и с ужасом думал: неужели придется идти к Загре, расставаться с отдыхом, с костром, с хвойной постелью и опять мять ногами снежную целину?

— Лает, — сказал Илько, поднимаясь. Мы вернулись к костру. Молча, не сговариваясь, сложили котомки, встали на лыжи.

— Ничего, отдохнем у добытого зверя. С мясом ночь куда веселее.

Я позвал собак. Ни одна не встала, даже ухом не пошевелила. Так и остались лежать, пригревшись у костра.

Ночь лунная, тихая. Лес в алмазах. Под ногами хрустящий снег; и кажется, что ты шагаешь по сыпучему серебру.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 02.06.2015, 07:21 | Сообщение # 98
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
Долго идем по следу зверя. Километра через три кобель догнал сохатого. Отчаянно сопротивляясь собаке, лесной великан разбросал на месте схватки снег, колодник, изломал кусты. Сразу угадывался почерк Загри, его беспощадность.

За кочковатой марью всхолмленную землю покрывает редкая тайга. Все холмы по ту сторону увала залиты фосфорическим светом. А в ложбинах стелется прозрачными облачками туман, будто сотканный из света и тени. Туман, кажется, вздрагивает от прикосновения лучей луны и оживает.

Мы здорово устали. Легкие котомки кажутся теперь тяжестью. Шаги сузились. А ветерок то вдруг набросит лай, подбодрит нас, то пронесет его мимо. И наконец лай стих, ушел от слуха и больше не возобновлялся.

— Тьфу, сатана, опять убежал! — сказал Илько, безнадежно махнув рукой в сторону стихшего лая.

Я взглянул на часы — скоро рассвет. Мы молча свернули со следа, взобрались на увал, где чернела густая таежка хвойного сыролесья, чтобы там заночевать. Мы выбились из сил и уже не надеялись догнать зверя.

Вдруг Илько схватил меня за руку, показал вниз. Там, на снежной белизне, виднелось подозрительное черное пятно. Присмотрелся — это спит зверь.

Стоим не шевелясь, как пни. Но чуткий слух зверя, видимо, уловил наше присутствие. Он поднял голову, поставил торчмя свои длинные уши, осмотрелся, долго прислушивался и, успокоившись, опять заснул.

Вокруг посветлело. Несколько поодаль от зверя я заметил на снегу серое пятно. Загря!.. "Неужели убит?" — подумал я, и эта мысль пронзила меня острой болью.

Перевожу взгляд на Илько. Старик улыбается. Просит наклониться к нему, шепчет мне на ухо:

— Оба спят, стрелять не надо.

И я вижу, как подобрело его лицо.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 02.06.2015, 07:21 | Сообщение # 99
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
Загря лежит, свернувшись в клубочек и уткнув нос в пушистый хвост. Спит и замученный сохатый, разбросав длинные ноги и положив на снег настороженную голову. Даже рассвет не в состоянии разбудить их.

Никто из нас и не подумал стрелять. Рука с карабином невольно опустилась. Илько подает пальцем знак — отходить — и начинает осторожно, будто под ним пропасть, поворачивать лыжи на свой след. Я делаю то же самое.

Мы неслышно отступаем. У меня не осталось ни горечи, ни сожаления, что так неудачно закончилась охота. Я даже доволен тем, что чувство, присущее натуралистам, перебило в нас обоих страсть зверобоев.

Может быть, больше всего я и люблю Загрю за то, что бывает он безмерно храбрым перед сильным противником и снисходительным к слабому.

Нурки уже не было с нами в этом походе к Ямбую. Из Ленинграда после трехлетней учебы вернулся Тиманчик. Он направлялся в свой далекий поселок Омахта, чтобы взять семью и переехать в районный центр, куда после учебы послан на работу. В Нагорном молодой эвенк зашел в штаб экспедиции. Мы встретились во дворе. Я не сразу угадал в нем хозяина Нурки. Одет он был по-городскому, при галстуке. Непривычный для эвенка зачес скрадывал скуластость лица. На ногах — остроносые ботинки. Только походка осталась стремительной и легкой по-прежнему.

— Нурка жива? — спросил он, волнуясь.

Видно, все годы разлуки с любимой собакой мучил его этот вопрос.

А я, здороваясь с ним, с болью почувствовал, что не смогу расстаться с Нуркой. Мысленно стал подыскивать доводы, чтобы оставить ее у себя. Я готов был заплатить любую сумму. Но мне вспомнилось, как Тиманчик втащил собаку в мою комнату, привязал ее к ножке кровати и, слизывая с губ скатывающиеся слезы, говорил: "Пока я жив, ее своей не считай". И мне стало неловко за свои намерения. Я ответил, что Нурка жива и здорова.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 02.06.2015, 07:21 | Сообщение # 100
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
— Так позови же ее скорее. Может, она меня забыла... — Он был полон нетерпения.

— Тихон Петрович, — окликнул я деда, рубившего дрова за сараем, — приведи сюда Нурку.

Тот посмотрел в нашу сторону и, не торопясь, подошел ближе. Подозрительно посмотрел на Тиманчика.

— А зачем она понадобилась? — спросил он резко, заподозрив что-то неладное.

— Я ее хозяин, — ответил Тиманчик.

— Ишь ты, нашелся! За давностью она уже не твоя.

— Такого договора не было!

Я увидел, как эвенк вспыхнул, угрожающе глянул на старика, готовый защищать свое право на собаку.

— Тихон Петрович, приведи Нурку, — повторил я.

— Ну разве только показать, — упорствовал дед, направляясь к сараю.

С минуту мы стояли молча. Я видел, как Тиманчик нервно покусывал губу, как на его скулах вздувались желваки, и невольно подумал: а что, если Нурка действительно не узнает его?

Но тут показался Тихон с собакой. Тиманчик сорвался с места, быстро-быстро пошел ей навстречу. Вот они рядом... Собака тщательно обнюхала его, равнодушно потопталась на месте и, увидев меня, натянула поводок. Раздосадованный Тиманчик схватил ее за шерстистые щеки, поднял морду, заглянул в глаза, сказал что-то на эвенкийском языке, стал повторять громче и громче, затем с силой отбросил собаку от себя, повернулся и поспешно ушел, не попрощавшись и не оглянувшись, как и в тот раз, когда он впервые привел ко мне Нурку,



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 02.06.2015, 07:21 | Сообщение # 101
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
Но Тихон показал ему не Нурку, а ее дочь, как две капли воды похожую на мать.

— Зачем ты это сделал? — крикнул я.

— Она как мать, не различишь, пусть ее и берет, а Нурку не отдам! — упрямо ответил он, пряча от меня взгляд.

Я бросился в сарай, отвязал Нурку-мать. Она по привычке метнулась по двору, но, наткнувшись на след Тиманчика, вдруг оцепенела. Раздутыми . ноздрями втянула воздух, ткнулась носом в след и, уже ничего не различая перед собой, рванулась к выходу, перемахнула через калитку...

Мы с дедом выскочили на улицу. Тиманчик лежал на пыльной земле, сбитый собакой. А она, ласкаясь, прижималась к нему, лизала его лицо, нежно поскуливая. Тиманчик с минуту не шевелился и не сопротивлялся. Потом поднял ее морду, заглянул в широко открытые глаза, обнял, и так они лежали некоторое время на сухой земле, оба бесконечно счастливые.

На второй день, рано утром, Тиманчик уходил с Нуркой в далекий путь. Мы собрались проводить его. Ничто уже не могло разлучить эвенка с собакой. Смирился и дед Тихон. Подпирая плечом забор, он нервно жевал кончик бороды и, не отрывая глаз, следил за удаляющимися силуэтами.

— Ладно, хай поживэ еще с ним, — сказал он, вытирая влажные глаза.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 02.06.2015, 07:22 | Сообщение # 102
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
ЗАВЕТ ПРЕДКОВ

Отбрасываю край полога и, высунувшись, жадно глотаю воздух. Утренняя прохлада освежает лицо. Выбираюсь наружу. Уже день. Яркий солнечный свет слепит глаза. Детвора на ногах. Пастухи готовятся в путь.

На костре в большом котле варится завтрак — целая медвежья голова и две лапы, принесенные вчера Карарбахом. Павел и Долбачи упаковывают свои постели, складывают вещи.

— Что нового, Павел? — спрашиваю я. — Была ли связь со штабом?

— Из штаба хорошие вести. Завтра Елизар Быков выходит от Короткова к Ямбую. Давненько мы с ним не виделись. По случаю такой встречи не грешно и... — Он выразительно щелкнул пальцем по горлу.

— А есть что?

Павел не ответил, но по хитрющей ухмылке я догадался, что не иначе как у него припрятан спирт.

Разговаривая с Павлом, я заметил, что в стороне, прямо на земле, подобрав под себя ноги, прикрытые широкой ситцевой юбкой, сидит Инга, кормит дочь. На ее молодом лице горит румянец, она довольна, спокойна и полна материнского блаженства.

Чудесным утром встречает природа новорожденную! Сколько блеска, сколько очарования в листопадных кострах, в пурпуре осенних холмов, в звенящей струе ручейка! А эти лиловые утренние тени, прозрачная дымчатая вуаль, сквозь которую все вокруг кажется торжественным и необыкновенным.

Вокруг Инги собрались все дети стойбища. Они не могут скрыть удивления. Присев на корточки, с любопытством следят за новорожденной, пока она, прильнув к груди матери, захлебывается молоком и чихает. Все ребятишки приходят в восторг, подпрыгивают, как мячики.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 02.06.2015, 07:22 | Сообщение # 103
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
С болью в сердце вспомнилось об Аннушке. Спешу ее проведать.

На постели больной сидит Сулакикан и, поддерживая левой рукой голову дочурки, поит ее оленьим молоком. Она не замечает меня. Аннушка дышит тяжело, влажные губы ее шевелятся, и только глаза на морщинистом, иссушенном болезнью личике засветились живым огоньком. Это радует, но далеко еще не обнадеживает.

У ее ног сидит Битык. Мальчишка смотрит немигающими глазами на сестренку, что-то ей щепчет, показывает на пальцах какую-то фигурку.

Увидев меня, он вскакивает и, пятясь, исчезает из чума.

Устраиваюсь на его место, беру безвольную ручонку больной, прощупываю пульс. Аннушка ловит мой взгляд черными глазами. И я вижу в них жизнь. Ей-богу, жизнь! Кажется, что еще никогда у меня не было большей радости, чем та, которую подарил мне этот осмысленный, живой взгляд детских глаз! Неужели спасена?!

Очередной укол Аннушке делала теперь Сулакикан, под моим наблюдением. Женские руки оказались более ловкими, нежели мои. Я передал ей весь запас пенициллина, шприц и все медикаменты.

У входа меня ожидал Битык. В руках он держал лук, тот самый, который предлагал в обмен на карабин. Он решительно протянул его мне.

На стоянке с раннего утра командует Лангара. Она появляется всюду. Ее властный голос слышится то у костра, то в чуме или доносится от ручья. Удивляешься, откуда только у этой старухи столько энергии!

Наступает время завтрака. Лангара почему-то усаживает женщин и детей отдельно. Их еда — вяленое мясо, масло, горячие лепешки и чай.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 02.06.2015, 07:22 | Сообщение # 104
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
А для мужчин, расположившихся у костра, она вытаскивает из котла медвежью голову, лапы и кладет на широкий лист бересты, рядом ставит котел с отваром. Это даже не отвар, а почти чистый медвежий жир. На всех — одна ложка.

Я не выдерживаю, подхожу к Лангаре.

— Скажи, почему женщины и дети сегодня едят отдельно?

— Потому что сейчас мы будем отпугивать дух убитого амакана. Это делают мужчины, хотя можно и женщинам, которые сами ходили на амакана.

— Не понимаю, о каком духе и о каком медведе ты говоришь?

— Которого убил Карарбах... Разве не знаешь, что наши обычаи требуют уважать дух амакана, он не должен догадаться, кто убил его. Иначе все время будет сбивать нас с тропы, посылать не туда, куда нужно, и людей и стадо. А ночами будет пугать оленей, покоя никому не даст...

— Ты тоже веришь этому? — спрашиваю я.

— Я не верю, — шепотом отвечает Лангара. — Они тоже не верят. — Она кивает головой в сторону женщин и детей. — Но так хочет Карарбах. Он старый люди, постоянно живет в тайге, понимает только ее, другого ничего не видел и не знает. Мы не должны ругать его или отговаривать. Пусть уносит в могилу обычай стариков. И тебе говорю, когда кушать станешь, делай все, как будем делать мы, иначе обидишь Карарбаха.

Меня тронула Лангара уважительным отношением к глухому старику, и я становлюсь покорным участником древнего обряда отпугивания духа медведя от жилья кочевников.



Мир скучен для скучных людей.
 
ЧулышманДата: Вторник, 02.06.2015, 07:22 | Сообщение # 105
Admin
Группа: Сэнсэй
За 50 Сообщений За 100 Сообщений За 150 Сообщений За 250 Сообщений За 500 Сообщений За 1000 Сообщений За 2000 Сообщений За 3000 Сообщений За 5000 Сообщений
Награды: 31
Репутация: 854
Статус: Offline
Садимся тесно, плечом к плечу, вокруг медвежьей головы. Я стараюсь запомнить до мельчайших подробностей все, что тут совершается, — ведь этот суеверный обряд, как и многие другие, уходит в небытие даже здесь, в глуши лесов.

Трапезу начинает Лангара. Она зачерпывает из котла полную ложку жира, подносит ко рту. Все молчат.

— Ку! — кричит старуха, повернувшись в сторону леса, и глотает жир.

"Ку-у-у!.." — разносит эхо по тайге.

Затем Лангара долго говорит по-русски, — видимо, в знак уважения к нам.

— Амакан, — почти ласково обращается она к невидимому собеседнику, — ты думаешь, мы тебя убивали? Не-ет, что ты, и не собирались! Как можно! Мяса у нас полные потки, сам посмотри. Тебя убивали другие люди. Мы его не знаем, чужой. У него своя тропа, он хромой, догоняй его. Ну-ну, скоро догоняй, он так ушел. — Старуха машет рукою в сторону вчерашнего своего следа. — Затем передает ложку сидящему слева сыну Майгу, достает нож, ловко отсекает "щеку" от медвежьей головы, долго жует,

Майгу тоже черпает ложкой жир, выпрямляется весь, чтобы Карарбах видел, кричит:

— Ку!



Мир скучен для скучных людей.
 
Туризм, отдых, путешествия » Сибирские экспедиции, путешествия, активный отдых. » Библиотека путешествий и приключений » Злой дух ямбуя! (Повести Федосеева Г.А.)
Страница 7 из 18«12567891718»
Поиск:


Портал Сибирские экспедиции © 2017Используются технологии uCoz
   

Copyright ©2009-2017 . Все права защищены. Использование авторских материалов сайта без ссылки на источник и разрешения правообладателя ЗАПРЕЩЕНО

        Экстремальный портал VVV.RU Яндекс цитирования 4x4info - Мир полного привода ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU Каталог Ресурсов Интернет Рейтинг автосайтов на Drom.ru Top 100 Туристический рейтинг.  /> Яндекс.Метрика